Священник Лев Шихляров. Введение в Ветхий Завет (конспект лекций).

7.6. "Второй Исайя".

..Вавилонский плен длился около семидесяти лет. В первой половине VI в. до Р.Х. значительно усилившаяся Персия поразила Вавилонское царство, словно в ответ на покаянный плач иудеев, отраженный в 136-м псалме:

"Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима.. Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!" /136, 7-8/.

Не желая обладать огромной империей, подавляющей народы и, по-видимому, рассчитывая на их благодарность, персидский царь Кир издал указ, разрешивший евреям вернуться на родную землю, был продуман и механизм этого переселения. Для духовно одаренных израильтян подобные события не могли быть восприняты иначе как чудо Божьего прощения, как знамение Его верности. В самом деле, народ Израиля был жестко наказан Богом за отступничество, духовную черствость и тщеславие, но в Вавилоне выросли новые поколения. Да и вообще, как уже было в израильской истории, у народа в плену, в стесненных условиях оказалось достаточно времени, чтобы продумать свое положение, посмотреть на свой путь со стороны и.. воспринять гневные слова пророков о покаянии. Но ведь даже Иеремия в последние годы жизни говорил о грядущем возвращении и утешал евреев, уведенных и в Вавилон, и в Египет. Эта же тема утешения громко зазвучала к концу времени плена в писаниях удивительного пророка, разделившего со своим народом участь плененных. Записанные речения его и его учеников составляют вторую часть книги Исайи, начиная с 40-й гл. Библеисты высказывают разные соображения по поводу того, почему книга "второго Исайи" объединена с более древней книгой: одни считают, что автора тоже звали Исайей, другие, что автор хотел подчеркнуть преемственность от "сына Амосова". Так или иначе, но в Вавилоне жил и проповедовал в плену великий пророк, которого условно можно называть Исайей Вавилонским. "Второй Исайя" объявляет о том, что Сам Бог послал его к народу с утешительной вестью: Ягвэ близок, он идет, чтобы освободить свой народ, нужно только раскаяться в грехах (в числе которых неизменно идолопоклонство), нужно приготовиться к этому посещению.

"Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш. Говорите к сердцу Иерусалима.. что за неправды его сделано удовлетворение, ибо он от руки Господней принял
вдвое за все грехи свои.
Глас вопиющего:
в пустыне приготовьте путь Господу,
прямыми сделайте в степи стези Богу нашему..
кривизны выпрямятся,
и неровные пути сделаются гладкими.
И явится слава Господня,
и узрит всякая плоть спасение Божие.." /40, 1-5/

Пророк неустанно всматривается в грядущее и пытается различить черты Божественного посланца. Быть может, это персидский царь? Еще до завоевания Вавилона пророк именно с ним связывает свои надежды:

"Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы.. чтобы отворялись для тебя двери.. Я пойду пред тобою..
ради Израиля, избранного Моего,
Я назвал тебя по имени,
почтил тебя, хотя ты не знал Меня..
нет Бога кроме Меня". /45, 1-5/.

Но персидский завоеватель - лишь временное орудие Ягвэ, касающееся ближайших событий. Гораздо более Кира пророка интересует Мессия, чаяние которого особенно усиливается в поворотные моменты истории:

"Дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим.. исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение..
лето Господне благоприятное
и день мщения Бога нашего" /61, 1-2/.

Отдавая дань обычным пророческим восхвалениям силы, славы и справедливости царства Мессии, Исайя 2-ой, однако, видит его служение по-иному:

"Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд. Не возопиет и не возвысит голоса Своего..
трости надломленной не переломит
и льна курящегося не угасит;
будет производить суд по истине.
Не ослабеет и не изнеможет..
и на закон Его будут уповать народы.." /42, 1-4/

Обратим внимание на ряд важных моментов. Мессия - это "отрок" Ягвэ. Слово это может подчеркивать сразу две мысли. Во-первых, Он есть чадо Божие, и тут мы впервые так открыто встречаемся с евангельской темой "отцовства" Бога. В любом случае, Мессия "кровно" связан с Творцом, Он Божий Сын. Во-вторых, слово это намекает на юность, на возраст до зрелости /30 лет в Палестине/, что предполагает недоверие к Нему и Его словам, что не силой внешнего положения и авторитета будет покорять сердца людей Мессия, что не применит никакого насилия, а явит глубочайшее смирение, и что удивительно: смирение это и завоюет поклонение всех народов. Очевидно, что Исайя Вавилонский дает совершенно новый образ Мессии. Он не воин-отмститель. И уже не царский преемник - пророк не питает относительно этого никаких иллюзий. Он смиренный юноша, твердо и последовательно выполняющий волю Ягвэ. Внешне Он кажется слабым, но победа - за Ним. Здесь у пророка неожиданно зазвучала евангельская идея: Бог, оказывается, избирает для Своих целей вовсе не очевидную силу, а силу внутреннюю, постепенно побеждающую зло мира. Пути Его неисповедимы.
Впоследствии Исайя 2-ой сподобился гораздо большего знания. В 50-53 главах он раскрывает иную тайну: величие и слава Мессии утверждена не только на Его смирении и послушании Ягвэ, но на Его глубоком страдании.

"Как многие изумлялись, смотря на Тебя, - столько был обезображен паче всякого человека лик Его.. нет в Нем ни вида, ни величия.. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни..
Он был презираем, и мы ни во что ставили Его..
многие народы приведет он в изумление,
цари закроют пред Ним уста свои"/52,14 -53,3/.

Страшная, непонятная тайна! Пророку открыто, что Тот самый Мессия, которого ждет Израиль в лице лучших умов своих, ради прихода Которого только и стоит жить на земле, будет страдать? Будет мучим, будет отвергнут?
Нельзя сказать, что подобный образ был неожиданностью для самого Исайи 2-го. Рассуждая об Израиле, он видит, что идеал замысла Божьего о Своем народе слишком далек от реальной исторической перспективы. Израиль верит в спасение, но от самого Израиля остается "остаток". И этот остаток страдает, а он-то и есть истинный "Израиль". Итак, истинно Божие на земле не может не страдать. И еще: Израиль объявляет о своей вере в Ягвэ, но все великие пророки обличали его в том, что он отвергает воспитующую руку Ягвэ. И Мессия, как зримое явление Ягвэ, как воплощение Его воли, тоже может быть отвергнут. Но видит ли Сам Бог какой-либо промыслительный смысл в этих страданиях Помазанника? Да, видит, и от пророка этого не утаил:

".. Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши
и мучим за беззакония наши;
наказание мира нашего было на Нем,
и ранами Его мы исцелились..
Он истязуем был, но страдал добровольно..
как овца, веден был Он на заклание..
ему назначали гроб со злодеями,
но Он погребен был у богатого.." /53, 4-9/.

Как и автор 21-го псалма, Исайя будто бы присутствует при Голгофе, видя даже фотографические подробности евангельских событий. Он вообще проникается Евангелием: безгрешный Мессия берет на себя все наши грехи и добровольно следует на казнь, чтобы победить навсегда зло. Никто из ВЗ-ных писателей не поднимался так высоко в видении Христа, в исповедании НЗ-ной доктрины. И потому мы уже не удивляемся, что книга "Второго Исайи" заканчивается благой вестью Ягвэ для всех народов, через Иерусалим познающих Творца, и видениями, предвосхищающими опыт св. ап. Павла:
"Я.. приду собрать все народы.. и они.. увидят славу Мою. И положу на них знамение, и пошлю из спасенных от них к народам: /перечисляются страны/, на дальние острова, которые не слышали обо Мне.. и они возвестят народам славу Мою и представят.. от всех народов в дар Господу на конях и колесницах, и на носилках, и на мулах, и на.. верблюдах, на святую гору Мою, в Иерусалим.. из них буду брать также в священники..

Ибо, как новое небо и новая земля, которые Я сотворю, всегда будут пред лицем Моим.. так будет и семя ваше и имя ваше, говорит Господь" /66, 18-22/.

К началу VI в. до Р.Х. евреи, освобожденные указом персидского царя Кира, стали возвращаться в разоренный Иерусалим. Было, несомненно, немало и тех, которые выгодно устроились в новых условиях жизни и вовсе не собирались покидать Вавилон. Для того, чтобы по-настоящему возродить Израиль, как в материальном, так и в духовном смысле, требовался настоящий энтузиазм. В это время вновь усилились мессианские чаяния. Живший в Израиле в это время пророк Захария рассказывает о своем видении великого священника Божия, с которого Ангелом Божиим снимаются запятнанные одежды (символ взятия на себя грехов), и возлагаются одежды торжественные. Пророк предугадывает и имя сего иерея: Иисус! /Зах, 3 гл./. Одним из проповедников возрождения стал в V в. до Р.Х. законоучитель и духовный вождь реэмигрантов Эзра (Ездра), веривший в возвращение Израилю былой славы. Первоочередной задачей он считал восстановление храма как зримого символа прощения Божия и возобновления Завета. Храм действительно был построен ценой неимоверного напряжения сил, хотя старики говорили, что он значительно уступал первому в великолепии и размерах. Заслугой Эзры является также приведение в порядок Священного Писания и составление его канона, а также научение всего народа смыслу Библии. Эзра считал, что единственно действенным средством духовного возрождения и поддержания нравственности является строгое следование всем пунктам Закона Моисеева, для чего необходимо было "воздвигнуть ограду Закону", т.е. защитить самобытность Израиля от любого внешнего влияния. Он требовал возвращения к строгим временам странствования по пустыне, жесткого наказания за грехи, развода с иноплеменными женами, призывал к войне с соседними племенами, мешавшими израильтянам вновь обосноваться на своей земле и построить храм. Меры, предпринятые вождем и его преемником Неемией /см. кн. 1 и 2 Ездры и кн. Нееемии/, однако, не смогли решить принципиально всех духовных проблем, для развития религиозного сознания они становились тормозом. И в самом деле: как можно было верить во всемогущую силу Закона, когда давно уже были произнесены слова Иеремии о Новом Завете? И в скором времени жизнь в Израиле вернулась в свою обычную колею, где вера в Ягвэ сочеталась с язычеством, цари были заняты одной политикой, а упование на будущее мессианское царство наталкивалась на иго очередного сильного иноземного властителя.